“За державу обидно”: как шахтеры Кузбасса стали охранниками

0 4 869
  • “Волга” на шесть зарплат
  • “Кто газоны стрижет, кто в свинарнике”
  • “На поверхности работы никакой”
  • “Только плакать хочется”
  • Прокопьевск в разрезе
  • Яркий пример в угольной пыли

"За державу обидно": как шахтеры Кузбасса стали охранниками

. Еще недавно Прокопьевск был одним из крупнейших угледобывающих городов Кузбасса. Сегодня здесь ни одной шахты. Разработки при этом ведут — открытым способом. На таком производстве сотрудников минимум, поэтому многих горняков уволили. Как живет бывший моногород в новых условиях — в репортаже РИА Новости.

“Волга” на шесть зарплат

Растянувшийся на несколько десятков километров Прокопьевск напоминает гигантского осьминога. Город состоит из хаотично разбросанных районов: где было больше угля, там и селили людей. При СССР здесь одновременно работали 16 шахт. В то время горняки получали большие деньги.

"В некоторые месяцы у меня доходило до тысячи советских рублей, — вспоминает ветеран шахты "Зенковская" Сергей Старовойтов. — На шесть зарплат можно было купить "Волгу", что многие и делали. Я ездил через Москву к родственникам на Украину и еле впихивал в самолет баулы с вещами: джинсы, польские костюмы, всякая дорогая ерунда".

Закрываться шахты стали после кризиса 2008-го — из-за нерентабельности. Дольше всех продержалась “Дзержинская” — остановилась два года назад. Владельцы предприятий утверждали: угольные пласты в Прокопьевске — крутопадающие, поэтому их сложно и дорого разрабатывать.

"За державу обидно": как шахтеры Кузбасса стали охранниками

Бывший шахтер Сергей Старовойтов на руинах шахты “Зенковская”

“Кто газоны стрижет, кто в свинарнике”

Старовойтов провел в забое 18 лет. Он кавалер всех трех степеней знака “Шахтерская слава”. Получив шейный остеохондроз, перешел в профсоюз. В 2014-м, когда закрыли “Зенковскую”, карьера закончилась. Оставшись без работы в 50 лет, занялся фермерством, разводит скот, пчел на лесной пасеке.

"В один день всех сотрудников уволили, — вспоминает он. — Хорошо, профессиональная закалка учит нигде не пропадать. С утра до вечера пашу, а езжу на жигулях. На иномарку так и не заработал. Но это не проблема — за шахтерскую державу обидно".

Большинство бывших коллег тоже не смогли устроиться по профессии.

"За державу обидно": как шахтеры Кузбасса стали охранниками

Цветы на руинах шахты “Зенковская”

Горный инженер и специалист по управлению взрывными работами Алексей Чуваев — директор службы охраны труда в прокопьевском театре. Добычей угля занимался десять лет, не раз спускался в забой.

"Театр люблю, но я профессионал высокого класса в другой области. Мои коллеги — кто газоны стрижет, кто в свинарнике работает. Многие в охране сидят. Другие прописаны здесь, но по факту уехали", — рассказывает он.

Владельцы закрывающихся шахт заявляли, что предлагали людям помощь с трудоустройством и переобучением. Однако горняки это отрицают.

"За державу обидно": как шахтеры Кузбасса стали охранниками

Бывший горный инженер Алексей Чуваев у памятника шахтерам в Прокопьевске

“Ни от кого такого не слышал, хотя допускаю, что единичные предложения могли поступать. Но в целом все было ровно наоборот”, — рассказывает один из бывших руководителей прокопьевских шахтеров.

“Найти новую работу в таком возрасте в принципе сложно, — говорит он. — Многие спиваются”.

“На поверхности работы никакой”

Андрей Меркуленко устроился на шахту в Осинниках — в полутора часах езды от Прокопьевска.

"Я горняк в четвертом поколении. После армии был автомехаником в Москве, не понравилось: слишком суетно. Вернулся сюда. А тут на поверхности работы никакой нет либо зарплата маленькая. Пошел на разрез, но там платили "вчерную", а потом еще и оклад сокращали".

График — трое суток через трое. На шахту выезжает в четыре утра.

“Конечно, если появится что-то поближе, поменяю даже сферу деятельности”, —признается Меркуленко.

"За державу обидно": как шахтеры Кузбасса стали охранниками

Шахтер Андрей Меркуленко у заброшенного кинотеатра “Орбита” в Прокопьевске

Он получает 50 тысяч рублей. Для Кемеровской области — высокая зарплата. Согласно исследованию trud.com, средний доход жителя Прокопьевска — около 33 тысяч.

“Только плакать хочется”

Старый “УАЗ” Старовойтова, на котором от езды по ухабам давно отказали рессоры, грохочет по проселкам: “Здесь уже тридцать лет грейдер не проходил”.

Тормозим у “Зенковской”, где работало 3200 человек. Вокруг бывшие ремонтные мастерские — сейчас это горы кирпича, хотя закрылось предприятие всего семь лет назад. По словам Старовойтова, на одной только этой шахте запасов угля хватило бы как минимум на 30-40 лет. Тем более что пласты исследованы и полностью подготовлены.

"Раньше тут елки голубые росли, на площади каток заливали, Новый год праздновали. В смену по 400-500 человек выходило. Теперь только плакать хочется", — грустно улыбается Старовойтов.

На соседней “Дзержинской” свалены тонны угля. То и дело проезжает “БелАЗ”, несмотря на то, что разработку давно не ведут.

"За державу обидно": как шахтеры Кузбасса стали охранниками

Заброшенный угольный разрез и эрозия почв близ Прокопьевска

“Это просто склад”, — поясняет человек с черным от угольной пыли лицом.

Пласт разрабатывают буквально в ста метрах — уже вне самой шахты. Понятно, откуда на вокзале Прокопьевска столько вагонов, доверху груженных углем.

"Он никуда не исчез, пласты идут под нами везде, как слоеный пирог. Другое дело, что на разрезах просто берут сверху не очень хороший уголь. На глубине же он качественный, дорогой", — поясняет Старовойтов.

Прокопьевск в разрезе

Разрезы сами шахтеры называют главной бедой региона. В окрестностях Прокопьевска таких мест несколько. Добычу ведут верховым способом: сдирают пласт почвы там, где уголь выходит к поверхности. Последствия видны невооруженным глазом — вокруг огромные пятна голой почвы, засохшие сосны на краю обрывов.

"Вырубают сосняк — по сути, "легкие" нашего города. А угольная пыль летит по розе ветров как раз туда, на санатории "Прокопьевский" и "Шахтер", — отмечает горняк. — Там и красиво, и лечение неплохое. Только воздух такой грязный, что мама не горюй".

Старовойтов и другие активисты писали жалобы на неэкологичный способ добычи в прокуратуру, в природную охрану. В итоге разработку остановили только на одном из десяти разрезов.

До недавнего времени в Прокопьевске работали четыре филиала университетов. Сейчас остался один — кемеровского КузГТУ. После закрытия шахт и вузов, по словам Пащенко, город попал в демографическую ловушку.

"Прокопьевск — яркий пример того, какая судьба ждет бывший моногород. Советская схема больше не работает, а новой нет", — заключает он.

Впрочем, следующее поколение местных жителей, видимо, адаптировалось.

Михаил Худяков, 33-летний уроженец Прокопьевска, по стопам отца в сферу добычи угля не пошел — дает уроки английского языка.

"За державу обидно": как шахтеры Кузбасса стали охранниками

Руины шахты “Зенковская”

“В детстве я заглядывал к отцу в котельную — он работал там начальником, — вспоминает Михаил. — Не могу сказать, что мне категорически не нравилось, но я видел эту грязь, шумящие котлы. Наблюдал, как он теряет слух, болеет цингой. Отец посвятил всю жизнь горному делу. Умер от рака легких в 60 лет. Я благодарен родителям, но тогда было другое время”.

Худяков подчеркивает, что почти все его знакомые тоже нашли занятия по душе. Дети бывших шахтеров стали дизайнерами, массажистами, фотографами, инкассаторами. 

Источник: ria.ru

Оставьте ответ

Ваш электронный адрес не будет опубликован.